Пражскую весну Гусак считал явлением временным, полагая, что окончательное соотношение сил выкристаллизуется позднее. Положение его не было легким. Проведение радикальных реформ, ориентированных на политический плюрализм, он внутренне считал несостоятельным, неосуществимым. В неофициальных беседах он называл коммунистов-реформаторов, главным образом из среды пражской интеллигенции, могильщиками процесса возрождения. Дубчек и некоторые другие члены партийного руководства выглядели в его глазах наивными дилетантами, над которыми он возвышался своим талантом и политическим провидением. У него не было, как мне кажется, чрезмерных иллюзий в отношении великодержавной политики СССР. Гусак многое понял на примере словацкого национального восстания, которое советская армия не поддержала прямым военным ударом, поскольку это не согласовывалось с некоторыми стратегическими замыслами Сталина. Но тем более — и как убежденный коммунист, и как политик-реалист — он считал необходимым избежать конфликта с Москвой. В случае же возникновения такого конфликта Гусак заранее был готов на компромисс. С такими взглядами ему тяжело было взойти на Олимп власти — просоветская и сталинская клика в КПЧ не желала союза с ним. В итоге Гусак вынужден был примкнуть к радикальным течениям, требовавшим кадровых перестановок, что заставляло его камуфлировать и дальше свои подлинные убеждения.

Солдаты и полиция в конце концов восстановили контроль в тюрьме. Пенитенциарная система пытается справиться с большим числом наркоманов в тюрьме, возникших в результате борьбы президента Фелипе Кальдерона против мощных наркокартелей.

Многие тюрьмы переполнены, и обвинения в коррупции широко распространены. В прошлом месяце прокуроры обвинили сотрудников пенитенциарных учреждений в Гомес Паласио и Дуранго в позволении заключенных выйти из тюрьмы ночью и провести месть, предоставляя даже им оружие для проведения терактов.

Представитель полиции Гектор Уолл рассказал агентству Рейтер, что заключенные в Матаморос использовали самодельное оружие в борьбе, которая быстро вышла из-под контроля.

Матаморос находится недалеко от границы с Браунсвилл, штат Техас. Там был отмечен рост насилия в связи с борьбом наркокартелей за контроль над контрабандными маршрутами в Соединенные Штаты.

Область находится в центре борьбы за территорию между картелями Залива и Зетас, которые работали в качестве наемных убийц для картеля Залива, но с недавних пор стали их соперниками. Мексиканский центр исследований и национальной безопасности (Cisen) отметил, что более чем 28 тысяч человек были убиты в связи с наркобизнесом с декабря 2006 года.

Путь к вершине Честмира Цисаржа был зигзагообразным и непростым. В 50-е годы он работал в аппарате ЦК КПЧ, занимался идеологией, был убежденным сталинистом, но человеком образованным. Он закончил гимназию с французским уклоном и незадолго до войны некоторое время учился в университете в Дижоне. За хвалебную рецензию на собрание сочинений Рудольфа Сланского, написанную незадолго до его ареста, Цисаржа сместили на нижние ступени партийного аппарата, но после 1956 года он снова стал подниматься наверх и получил пост главного редактора партийного теоретического журнала нова мысль. При Новотном из-под пера Цисаржа вышла книга под названием с годами мы росли, где он в неплохом литературном стиле описал послевоенную историю Чехословакии как сплошную цепь успехов, в достижении которых решающую роль сыграл Новотный. Затем, сопровождая как-то Новотного в одной из зарубежных поездок, завоевал его личное расположение и в 1963 году был определен в секретари ЦК. В благоприятной атмосфере того времени Цисарж зарекомендовал себя относительно либеральным политиком.

Это заводские сирены, — ответил я ему. А почему они гудят? — спросил он еще. Не знаю. Отпустите меня, и я узнаю. Мне это тоже интересно.— Я не имею права,— отреагировал лейтенант. Я добавил, что рабочие, вероятно, начали забастовку и подают об этом сигнал гудками. Рабочие включили сирены? — переспросил он с недоверием в голосе. А почему бы и нет? — ответил я. Да бросьте,— возразил лейтенант,— разве у рабочих есть доступ к сиренам? Просто администрация приказала, и включили.

Так начались мои дебаты с караульным лейтенантом. Вначале я ему говорил, что у нас все это выглядит несколько иначе, что он сам видит, — ситуация создалась чрезвычайная, и люди реагируют на нее соответствующим образом. Это его, очевидно, не убедило. Потом я спросил его, как он думает, почему его направили в Прагу. Лейтенант довольно связно и примерно в том же духе, в каком были написаны письма Брежнева, стал говорить о создавшейся в Чехословакии контрреволюционной ситуации. Ом приводил цитаты из газеты Литерарни листы и журнала Репортер, он даже знал названия этих изданий.

Но всего через несколько недель положение стало резко меняться. В печати, по радио, телевидению стали звучать непривычно свободолюбивые речи. Вначале люди выжидали, чем это кончится. Но цензура не вмешивалась. ЦК КПЧ не принимал мер, не наказывал лихих журналистов, не комментировал их действия как недопустимые с точки зрения народа и рабочего класса. Напротив, Дубчек выступил на съезде работников сельскохозяйственной кооперации и говорил там не только об удобрениях, производительности труда, кукурузе и поголовье скота, но и о самореализации человека. Началась открытая критика не только предприятий сферы обслуживания и их администрации, но и методов работы КПЧ, профсоюзов, органов госбезопасности и юстиции, и, как следствие, сняли с постов ряд секретарей ЦК, руководителей центрального совета профсоюзов, министра внутренних дел и генерального прокурора. На открытых партийных собраниях люди все чаще просили слова не для имитации единства партии и народа, а чтобы высказать собственную точку зрения, поспорить, что-то предложить. На одном из массовых митингов было выдвинуто требование об отставке Новотного с президентского поста. И манифестантов не разогнала полиция, их не клеймила Руде право, более того, все это передавалось по радио. Но самым невероятным было то, что через восемь дней Новотный действительно заявил о своем уходе.

В моем сознании прокручивались кадры советской кинохроники, где убитые горем люди молчаливо, медленно идут к гробу умершего Ленина. Возможно, так было только на киноэкране, а в жизни все выглядело так же, как то, что видел я. Но все же, мне кажется, разница была. То, что видел я, было похоже на толпы, собиравшиеся когда-то на Руси на публичные казни или коронации царей. Это была толпа, пришедшая на похороны царя.

Когда я добрался до общежития на Стромынке, было начало третьего ночи, и четверо из шести моих соседей по комнате спокойно спали, на столе стояли две пустые бутылки из-под водки. Один из них, разбуженный моим приходом, увидев мое разорванное в клочья пальто, сказал: Дурак. Ложись спать, а утром возьми свой паспорт, поезжай в центр на метро и там изображай, что не знаешь ни слова по-русски, кроме слова начальник. Милиционеры отведут тебя к начальнику, а тот проведет к Сталину. Воспользовавшись этим советом, мне в конце концов удалось увидеть Сталина.

В эти дни в Москве и в настроениях студентов проявлялась не столько грусть, сколько потрясение и страх за будущее. Я догадывался, хотя вслух об этом никто не говорил, что они предчувствуют наступление перемен. С каждым месяцем это ощущение усиливалось, а к концу года после ареста и казни Берии все больше стали проявляться конкретные признаки изменения общей атмосферы в стране. Исчезла тревога за будущее, и смутно начали проясняться причины страхов былых.

Баланс территориальной мобильности за 1980— 1981 гг. подтверждает сохранение тенденции, начавшейся в 60-х годах. Сопоставление направления и размеров мобильности между центральными городами и пригородами дает в городских агломерациях следующую картину.

Те, кто приезжает в городские агломерации из неметрополитенских районов, чаще селятся в пригородах, чем в центрах. За 1980—1981 гг. в 1,5 раза больше людей приехали в пригороды, чем в центральные города.

В этот период центральные города продолжали испытывать отток населения. Из них уехало 5 млн. человек, приехало только 2,7 млн. Из тех, кто покинул центральные города, 3,8 млн. переселились в пригороды и 1,2 млн. уехали за их пределы.

Население пригородов продолжает расти. Только за период 1980—1981 гг. сюда переехало 5,12 млн. человек, а уехало чуть больше 3 млн., из которых в центральные города вернулось 1,8 млн. человек, а 1,2 млн. уехали за пределы агломераций.

Уступки города не удовлетворили Большой Бизнес, который «огораживает» жилые кварталы, препятствует школьной интеграции и оказывает сопротивление любым прогрессивным программам. Корпорации стремятся в очередной раз разжечь расизм и разделить белых и черных рабочих. Они убеждают белых рабочих, что якобы негры в муниципалитете виноваты в трудностях города. Они стремятся сократить негритянское большинство в муниципалитете, ослабить позиции администрации. Газета «Крисчен сайенс монитор» пишет, что углубляющийся кризис Детройта и других американских городов — это прямое следствие политики администрации Рейгана, которая постоянно сокращает ассигнования на социально-экономические нужды.

В буржуазной экономике и социологии некоторые авторы поднялись до анализа причин развития городского кризиса, анализа противоречий, лежащих в его основе. Так, Дж. Гэлбрейт указывает, что в основе городского кризиса лежит противоречие между общественным характером городского хозяйства и частной формой организации его функционирования.

Те были вне себя. Документ нам вернули как неприемлемый ультиматум. Нашей делегации следовало-де понять, что не в ее положении выдвигать ультимативные требования. И видимо, для большей наглядности советская сторона представила свой проект, который действительно носил откровенно ультимативный характер. На основе этого проекта и появился подписанный позже так называемый московский протокол. Вначале советский ультиматум был всеми нами отвергнут.

В процессе исследования взаимосвязи между теорией Маркса и идеологией коммунистических партий я уже в конце 50-х годов пришел к заключению, то эта связь подчиняется общим историческим законам, а потому разрешить практические проблемы социалистического строительства путем возвращения к подлинному Марксу просто невозможно (не говоря уже о том, что само это понятие неоднозначно: в трудах Маркса можно встретить крайне противоречивые оценки по ряду важнейших вопросов экономической, социальной и политической жизни, относящихся к периоду перехода от капитализма к коммунизму). Я был убежден, что коммунисты-практики будут по-прежнему руководствоваться идеологией соответствии с собственными политическими интересами, а не исключительно объективным научным познанием. Поэтому возникала необходимость, наряду с научной теорией новую, рациональную идеологию, способную дать ответы на актуальные общественные и политические проблемы, ответы, совместимые как с политическими интересами коммунистов, так и с потребностями общества.

Похоже, многие коммунисты-реформаторы политической деятельностью в рядах коммунистов-реформаторов, я не осознавал всех ограничительных факторов этого политического течения, но на практике, то и дело на них натыкался.

Мое убеждение в правильности реформаторского коммунизма основывалось не на абстрактных рассуждениях о роли идеологии.